Пишет Михаил Головин в 2010 году.
Носила когда-то одна небольшая улочка в Ташкенте название «Почтовой». Шла она от Хорезмской, пересекала Первомайскую, затем Широкую, там уже начинались ряды Алайского рынка. Я полагал, что здесь она и заканчивалась. Посмотрел старый план 32 года, нет, она тянулась и далее, пересекала улицу Бородинскую, Калинина и даже Новую, которая была переименована в улицу Каблукова. Почтовая позднее стала носить имя Алексея Толстого в память о пребывании знаменитого писателя в нашем городе.
Почтовая – Алексея Толстого была очень тихой улочкой, никакого транспорта здесь не было, машины проезжали редко. Увы, не осталось у меня хорошей фотографии. На той, что перед нами, мы видим пересечение улиц Первомайской и Почтовой. Если пройти по ней дальше, в сторону Хорезмской, то на левой стороне тогда можно было увидеть огромную чинару. Когда я еще ходил в младшие классы, эта чинара потеряла свою верхушку, ствол обломился во время сильной грозы. За те годы, что я прожил, она значительно выросла и обрела вид векового дерева. На той же стороне улицы когда-то находился военкомат, кажется Куйбышевского района. Временами там возникали у входа очереди, на ступеньках стояли молодые люди с повестками, тогда они были много старше меня. Быть может, кто-нибудь из читателей припомнит это почтенное учреждение.
На фотографии, на правой стороне едва можно разглядеть трехэтажный жилой дом. Наверное, это единственное здание, которое было построено здесь после революции. Чуть ближе к нам, на углу Первомайской, стоял старый, двухэтажный дом. Говорили, что до революции в нем была гостиница с претенциозным названием, кажется «Франция». А вот дальше, сразу же за трехэтажным зданием стоял небольшой домик, имевший необычный вид. Когда я спрашивал кого-нибудь из своих знакомых старшего поколения, об этом доме, кто его построил, то почти всегда в ответ слышал: «Ах, маленький деревянный домик!»
Вот он виден за трехэтажным зданием, от которого его отделяют лишь ворота. Если бросить на него беглый взгляд, то так и кажется, что перед нами деревянный домик. Резные наличники на окнах, ажурные резные карнизы под крышей, все делает его похожим на деревянный домик, какие во множестве встречаются в русских городах. Видимо, его первому владельцу захотелось перенести в Ташкент образ отчего дома, оставшегося где-то далеко на родине в маленьком городишке или даже деревеньке. Но домик этот вовсе не был деревянным. У него были толстые, прочные кирпичные стены. Да и маленьким он казался лишь с фасада. Дом был поместительный, уходил далеко вглубь двора.
Вид этого дома слева. Здесь ворота во двор, а за дверью, скорее всего, лестница и вход на второй этаж (или бельэтаж), где жили владельцы. На фотографиях можно разглядеть, как выглядели наличники на окнах и карниз.
В центре виден вход в нижний этаж, несколько ступенек вниз. Что там было? Может быть, в этих комнатах жила прислуга? Скорее всего, этот дом принадлежал купеческой семье. Может быть, там находился склад или даже лавочка? Но никто из моих знакомых не мог рассказать ничего достоверного об этом доме. Зачастую, слегка задумавшись, собеседники делали предположение: «А может быть, этот домик построил Великий Князь для своей возлюбленной?» В те времена невозможно было прочитать ни единой строчки о Великом Князе. Ходило много устных историй о нем, которые, скорее всего, не имели никакого отношения к его подлинной биографии. (Одну такую историю приводит М.Книжник в рассказе о пушечных стволах вокруг памятника фон Кауфману.) Только в 2002 году в издательстве «Захаров» вышел перевод его вполне достоверной биографии, из которой можно было узнать обо всех злоключениях Николая Константиновича. В те же далекие времена даже не все знали его имя.
Когда я учился в младших классах, то, возвращаясь домой, часто видел сидевшую на этом балконе пожилую женщину. Вот она, наверное, могла бы что-то рассказать о прежних владельцах дома. Фотография сделана около 80-года. Тогда там уже не осталось жилых помещений. Окна, смотревшие с фасада, принадлежали какому-то учреждению. Я долго ходил вокруг дома, он весь был закрыт деревьями. Подходил слева, справа, пытаясь хоть как-то его сфотографировать. Своими действиями, видимо, стал отвлекать сотрудников этого учреждения от важной работы. Из дома вышел начальник и стал бросать настороженные взгляды налево и направо. Надо было бы мне подойти к нему, объясниться, да попросить разрешения попытаться сделать фотографии внутри, быть может, в доме оставались какие-то детали старого интерьера. Не думаю, что в доме размещался какой-нибудь секретный объект.
Но на этом я закончил, как теперь это называют, фото-сессию. Теперь, глядя на эту приоткрытую дверь на фотографии, приходится лишь сожалеть, что я так и не заглянул за нее. Где-то за этим домом, ближе к Хорезмской, в глубине двора находился мой детский сад. Сколько раз я проходил мимо этого дома, когда меня туда водили! Затем десять лет ходил в школу, почему-то обычно шел в школу по Пушкинской, а возвращался с друзьями по Почтовой. Проходил мимо этого дома, но так никогда и не приоткрыл эту дверь, не заглянул внутрь.
Весной 1987 года я увидел печальное зрелище. Дом этот подвергли ремонту. Все деревянные наличники, карнизы были сорваны, они лежали грудой под вагончиком для рабочих. По тому, как все это выглядело, можно было судить, что ни о какой реставрации и речи не было. Удобное старое здание, скорее всего, превращали в современный дом. Стоит он, наверное, и сегодня, но боюсь, что выглядит совсем иначе. Жаль, если это так. Осталось, наверное, рядом и трехэтажное здание, было бы неразумно сносить такое большое здание, хотя, и это возможно.
Остались еще вопросы к читателям. Почему улица носила название «Почтовой»? Почтово-телеграфная контора находилась на улице Московской. Новый почтамт построили на Пушкинской. Что же находилось на этой улочке?
Любопытно, в каком году присвоили Почтовой имя писателя? Скорее всего, в 1945-ом, в год его смерти.
Вот любопытная цитата из книги Алексея Варламова «Алексей Толстой», (из серии ЖЗЛ). «Писатель приехал в Ташкент в декабре 1941 года и сразу попал в причудливый мир, где мыкала горе столичная публика. < > Граф почувствовал что-то давно знакомое и окрестил Ташкент Стамбулом для бедных. Шутка прижилась и загуляла среди беженцев. И в самом деле, советские эвакуированные 1941-1942 годов, кучно жившие без денег и работы в чужом перенаселенном восточном городе, чем-то напоминали русских эмигрантов 1919-го в Константинополе».
Дом, в котором жил Толстой, находился на углу Первомайской и К.Маркса, на нем была мемориальная доска. Из дневника К.И.Чуковского: «Вчера в Ташкент на Первомайскую ул. переехал Ал.Н.Толстой. До сих пор он жил за городом на даче у Абдурахмановых. Я встречался с ним в Ташкенте довольно часто».
Помню, что когда-то приехавшие из Москвы знакомые, спрашивали, где находится дом, в котором жил Толстой, чтобы найти его и сфотографировать. А вот я этого, увы, не сделал.
С уважением Михаил Головин.
